Per vedere la trasmissione in lingua originale: http://www.1tv.ru/gordonkihot/pr=10025&pi=11348&ptype=video

Qui di seguito riportiamo invece due tra i momenti clou del dibattito mandato in onda sulla rete ammiraglia della televisione pubblica russa il 12 settembre scorso. Ecco il testo in lingua originale accompagnato dal suo corrispondente in italiano. Traduzione a cura di Pino Cabras

 ВЛАДИМИР ДЕЖУРОВ, пилот МЧС, полковник ВВС РФ, летчик-инженер истребительной авиации: В это время на борту была где-то середина дня, около обеда по бортовому времени. И мы когда увидели вот этот черный дым. Видно, ветер был просто такой, и вот он с побережья в сторону Атлантического океана шел. Мы сразу, конечно, сделали огромное количество снимков, видеозаписи, и вся эта информация, ну, наверное максимум она в течение пяти минут была как в ЦУПе Москвы, так и в Центре управления полетами в Хьюстоне. Это знали обе стороны, и в таких, больших деталях. Мне хотелось бы сказать, так как я уж сам летчик-истребитель и мне приходилось видеть катастрофы и больших самолетов, и истребителей. Как бы этот самолет ни врезался, с какой бы скоростью он бы ни соприкасался с этим препятствием, всегда – только в зависимости от скорости будет радиус разброса этих осколков больше или меньше – но всегда будет и металла много на земле. Он никогда не сгорит. Ну и, естественно, если это были человеческие жертвы, они все равно будут. Обязательно будут. И это конечно однозначно.
 
А.ГОРДОН: То есть эта часть вас убедила?
 
В.ДЕЖУРОВ: Конечно. Да. Это просто. Ну это, исходя из всей авиационной практики.
 
Vladimir Dežurov, pilota cosmonauta, colonnello dell’Aeronautica Militare russa, pilota di caccia, ingegnere areonautico: «in quei momenti a bordo ci trovavamo in un qualche istante nel bel mezzo della giornata, intorno all’ora di pranzo della Stazione Spaziale, quando vedemmo del fumo nero. Sembrava come un vento che soffiava sulla costa atlantica. Naturalmente abbiamo subito scattato un’enorme quantità di fotografie, girato dei video, e tutta questa informazione, ebbene, forse in non più di cinque minuti fu trasmessa ai Centri di Controllo della Missione di Mosca e di Houston. Era tutto a conoscenza di entrambe le parti, e in grande dettaglio. Vorrei dire, essendo io stesso un pilota di caccia, ho avuto modo di assistere a disastri di grandi jet e di caccia. In qualunque modo si sia schiantato questo aereo, a qualunque velocità sia andato incontro all’ostacolo, sempre – dipendendo solo dalla velocità il raggio di diffusione dei detriti – senza eccezione ci sarebbero tanti frammenti metallici sul terreno. Non accade mai che brucino. E, ovviamente, se ci fossero vittime si troverebbero. Necessariamente. Non possono esservi dubbi.»
 
A. Gordon: Questa parte ti ha convinto?
 
Vladimir Dežurov: Certo. Sì. È semplice. Si basa su tutta la prassi dell’aviazione.
 
 
АШОТ ТАМРАЗЯН, доктор технических наук, профессор МГСУ, директор научно-технического центра “Риск и безопасность сооружений”: Все правильно было объяснено кроме существенной вещи: что мы еще в 2003-м году в составе рабочей группы из МГСУ и других институтов РАН и закрытых институтов, провели ряд исследований по поводу причин обрушения высотных зданий. Я тогда после наших предварительных расчетов высказал сомнение, что именно только от удара самолета могло обрушиться это здание. Мы провели много тестов. И получалось прогрессирующее обрушение, но не такое как в ВТЦ, Потому что Всемирный торговый центр обрушился не по сценарию прогрессирующего, сейчас модного термина, обрушения, коллапсирующего обрушения. Что у нас есть на самом деле? Есть картинка обрушения, мы все видели, и есть самолеты. Больше у нас ничего нет, фактов. Значит, самолет вошел в куст колонн, срезали эти колонны, происходит потом взрыв, пожар. Мы проверили огнестойкость этих колонн, наши специалисты по огнестойкости провели исследования, в частности, Ройтман Владимир Миронович, известный специалист, и да определили, что через 50 с чем-то минут эти колонны могли потерять огнестойкость, в результате чего терять устойчивость и происходит обрушение выше лежащих этажей на ниже лежащие. Но это недостаточно для полного обрушения здания. Не хватало одного компонента. Так вот, а что если не только самолеты были? А что если, скажем, в конструктивной схеме здания были еще локальные повреждения? Мы не говорим взрывы, мы говорим о повреждениях конструктивной схемы. Конструктивную схему здания мы тоже знаем. Поэтому мы пришли к выводу, что при ударе самолета и при наличии дополнительных локальных обрушений, мог быть такой тип обрушения, который был показан в фильме. Это допустимо.
 
А.ГОРДОН: То есть вы создали модель, провели ряд тестов, получили выводы, что без дополнительных…
 
А.ТАМРАЗЯН: Получили, что не только от удара самолета могло разрушиться это здание, а были дополнительные локальные обрушения высотой 8-10 этажей.

Ašot Tamrazijan, ingegnere, professore all’Università degli studi di ingegneria civile (MGSU), direttore del centro scientifico e tecnologico “Rischi e installazioni di sicurezza”: «Tutto è stato ben spiegato tranne che per le cose essenziali. Andiamo indietro al 2003, l’anno in cui un gruppo di lavoro dell’MGSU, assieme ad altre istituzioni dell’Accademia Russa delle Scienze e alle istituzioni ricomprese, ha condotto numerosi studi sulle cause di crollo dei grattacieli. Dopo i nostri calcoli preliminari ho espresso dei dubbi sul fatto che il solo impatto degli aeroplani possa aver fatto cadere gli edifici. Abbiamo eseguito molti test. Ne risultavano sì dei collassi progressivi, ma non come quelli del WTC, perché il World Trade Center è collassato non secondo lo scenario “progressivo”, oggi termine in voga, bensì un collasso per crolli locali. Cosa abbiamo in realtà? Ci sono foto del crollo, che tutti abbiamo visto, e ci sono degli aerei. La maggior parte delle cose non l’abbiamo vista: i fatti. Così, l’aereo si è scagliato su un fascio di colonne, ha tagliato queste colonne, poi c’e stata l’esplosione, l’incendio. Abbiamo esaminato la resistenza al fuoco di queste colonne, i nostri specialisti hanno condotto degli studi sugli incendi, in particolare Vladimir Mironovič Rojtman, un eminente specialista, e abbiamo così determinato che dopo circa 50 minuti avrebbero perso la resistenza al fuoco, portando a perdere stabilità, così che un crollo sarebbe avvenuto in corrispondenza dei piani successivi di sopra e di sotto. Ma questo è insufficiente per completare il crollo dell’edificio. Manca una componente. E allora, cos’era, se non si trattava solo di aerei? Cosa accadeva, per dire, se negli schemi costruttivi degli edifici ci fossero anche dei danni localizzati? Non parliamo di esplosioni, stiamo parlando di danni agli schemi costruttivi. Noi conosciamo anche gli schemi costruttivi. Perciò abbiamo concluso che l’impatto degli aerei più la presenza di ulteriori vari crolli locali potrebbe risultare in quel tipo di crollo mostrato nel film. Questo è ammissibile.»
 
A. Gordon: Così avete creato un modello, tenuto una serie di test, e ottenuto dei risultati per cui senza ulteriori …
 
A. Tamrazijan: Abbiamo ottenuto che questo tipo di edificio non sarebbe crollato per il solo impatto degli aerei, bensì con dei crolli aggiuntivi, alti 8-10 piani.